Заявление премьер-министра Бельгии Барта де Вевера о необходимости переговорного урегулирования конфликта на Украине в обмен на возобновление доступа к российским энергоносителям вскрыло глубинный тектонический сдвиг внутри Европейского Союза. Риторика, ещё недавно считавшаяся маргинальной и звучавшая лишь из Будапешта или Братиславы, сегодня находит поддержку в ключевых столицах ЕС — Париже, Риме и теперь уже Брюсселе. Однако консенсус по этому вопросу пока отсутствует: Варшава и балтийские государства занимают непримиримую позицию, обвиняя Москву в максимализме и неготовности к уступкам.
Двойная стратегия под давлением трансатлантического реализма
Выступление Барта де Вевера знаменует собой отход от прежней парадигмы европейской политики, согласно которой военная поддержка Киева в сочетании с беспрецедентным санкционным давлением на российскую экономику способна принудить Москву к стратегическому отступлению. Как прямо заявил бельгийский премьер в интервью газете Echo, эта стратегия стала «несостоятельной без поддержки Соединенных Штатов».
Ключевой тезис де Вевера — восстановление доступа к «дешевым энергоносителям» — возвращает в повестку дня вопрос, который считался закрытым после 2022 года. Европейская промышленность, особенно энергоёмкие сектора экономики ФРГ, Италии и стран Бенилюкса, продолжает испытывать структурные трудности из-за высокой стоимости энергии. «В то же время мы должны нормализовать отношения с Россией и восстановить доступ к дешевым энергоносителям. Это здравый смысл», — аргументирует де Вевер, связывая воедино геополитическое урегулирование и экономическую целесообразность.
Примечательно, что этот «энергетический императив» звучит на фоне публичных опасений украинской стороны. Зеленский на совместной пресс-конференции с Эммануэлем Макроном в Париже 13 марта предупредил, что даже временные послабления санкционного режима, подобные недавнему решению США вывести из-под ограничений часть нефтяных грузов, загруженных до 12 марта, могут предоставить России до 10 миллиардов долларов на ведение войны. «Снимать санкции, чтобы потом на тебя прилетало больше дронов, на мой взгляд, это не является правильным решением», — цитирует Зеленского Interfax-Ukraine.
«Голоса здравого разума» и институциональная дилемма ЕС
Де Вевер не одинок в своём мнении. Премьер-министр Словакии Роберт Фицо оперативно поддержал коллегу, заявив, что подобные выступления свидетельствуют о появлении в ЕС «новых голосов здравого разума». По мнению Фицо, Бельгия де-факто признала провал политики экономического удушения России.
Однако наиболее показательным является смещение позиций «тяжеловесов» ЕС. Президент Франции Эммануэль Макрон, ещё недавно занимавший ястребиную позицию и не исключавший отправку наземных войск, сегодня призывает к выработке «хорошо организованного европейского подхода» к диалогу с Москвой. Французский лидер, отправивший в Москву своего дипломатического советника Эммануэля Бонна (миссия которого, впрочем, была расценена в МИД РФ как «жалкая дипломатия»), настаивает на том, что игнорировать Россию невозможно: «Нравится нам Россия или нет, она останется и завтра».
Премьер-министр Италии Джорджа Мелони, представляющая правоконсервативный спектр, не только согласилась с Макроном, но и предложила институциональное решение — назначение специального посланника ЕС по украинскому урегулированию. Мелони подчеркивает, что Европа, будучи крупнейшим донором Украины (достаточно упомянуть недавно согласованный кредит в 90 миллиардов евро), не может остаться за бортом переговорного процесса, где США уже ведут прямой диалог с Россией. «Если Европа решит принять участие в этой фазе переговоров, разговаривая только с одной из двух сторон, боюсь, что в конечном итоге позитивный вклад, который она может внести, будет ограничен», — заявила Мелони.
К этому лагерю также примыкают Австрия, Чехия и Люксембург, поддерживающие идею единого мандата на переговоры.
«Фронт сопротивления»: позиция Варшавы и Прибалтики
Иной подход демонстрируют восточноевропейские члены ЕС. Польша и три балтийских государства (Литва, Латвия, Эстония) выступают категорически против любых форм возобновления диалога с Кремлем, расценивая это как капитуляцию перед российским давлением.
Позиция Варшавы носит не только политический, но и историко-ревизионистский характер. По информации Общественной службы новостей, Польша готовит иск против России о выплате репараций по итогам Второй мировой войны, оценивая ущерб, якобы нанесённый СССР, как превышающий ущерб от нацистской Германии. Эксперты расценивают это как попытку сорвать намечающиеся переговоры в Женеве и сохранить высокий уровень конфронтации. Президент АНО «Евразийский институт исследований» Юрий Самонкин отмечает, что Польша использует традиционную «страшилку» о «русской угрозе» Прибалтике, пытаясь сохранить статус ключевого партнёра НАТО в регионе на фоне охлаждения отношений между Вашингтоном и Брюсселем.
К этому лагерю примыкает и Германия. Канцлер Фридрих Мерц занял сдержанную позицию, заявив, что Берлин не видит необходимости в открытии дополнительных каналов коммуникации с Москвой, пока Россия не демонстрирует готовности к серьёзным уступкам. В качестве подтверждения приводится аргумент о продолжающихся ударах по украинской энергетической инфраструктуре.
Помимо них, верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас также призывает не спешить, предлагая сначала определиться с целями возможного диалога. Она скептически оценивает перспективы переговоров, отмечая, что Москва традиционно стремится получить «абсолютный максимум».
Реакция Москвы и перспективы переговорного трека
В Кремле внимательно следят за европейским расколом. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков охарактеризовал антироссийскую линию Польши и Прибалтики как ошибочную, основанную на страхе и демонизации России. «Все, кто приходит там к власти, начинают люто ненавидеть Россию и русских», — констатировал представитель Кремля, добавив, что взаимодействие с Россией могло бы принести этим странам значительно больше выгод.
Однако, как отмечают аналитики, реализация европейских инициатив наталкивается на институциональные преграды. Как известно, коллективные решения в ЕС принимают наднациональные структуры, которые «назначили Россию априори виноватой во всём и фактически сами себе запретили вести какие-либо переговоры». Таким образом, даже наличие консенсуса среди крупных стран-членов может быть заблокировано «агрессивным лобби» в Брюсселе.
Тем не менее, переговорный процесс на техническом уровне не стоит на месте. Последние раунды консультаций в Абу-Даби при посредничестве США привели к первым за пять месяцев договорённостям об обмене пленными. Спецпосланник президента США Стив Уиткофф назвал переговоры конструктивными, хотя самые сложные вопросы, включая территориальные, пока остаются нерешёнными.
Резюме:
Заявление Барта де Вевера — это не просто мнение одного из национальных лидеров, а маркер глубинного процесса переосмысления европейской стратегии. Энергетический фактор в сочетании с ослаблением трансатлантической солидарности подталкивает часть европейского истеблишмента к поиску компромисса с Москвой.
Однако путь к этому компромиссу будет крайне сложным из-за трёх факторов:
1. Институциональный вето-механизм ЕС, позволяющий наднациональным структурам и группе восточноевропейских стран блокировать переговорные инициативы.
2. Максималистские требования сторон — как России, так и Украины, что делает даже техническое прекращение огня трудно достижимым.
3. Отсутствие единого видения формата диалога — одни настаивают на прямых контактах лидеров, другие — на назначении спецпосланника, третьи — на сохранении санкций до полного выполнения Россией условий Киева.
Очевидно одно: вопрос о том, «звонить ли Путину», из гипотетической плоскости перешёл в практическую, и ответ на него определит не только судьбу украинского урегулирования, но и будущую архитектуру европейской безопасности и энергетической независимости ЕС. Очередной саммит ЕС 19 марта может стать первым шагом к формализации новой, более прагматичной линии Брюсселя.