Глобальные военные расходы достигли исторического максимума в 2025 году, однако структурные сдвиги в геополитике привели к парадоксальной ситуации: мировой рост, вызванный масштабным перевооружением Европы, совпал с ощутимым спадом оборонных бюджетов в ряде стран, включая США и государства Ближнего Востока. Данные Стокгольмского международного института исследований проблем мира свидетельствуют о том, что центр тяжести военных приготовлений смещается в сторону европейского театра и Азиатско-Тихоокеанского региона.
Макроэкономический контекст и бремя милитаризации
Согласно отчету аналитического центра, общемировые военные расходы в 2025 году выросли на 2,9% в реальном выражении, достигнув отметки в 2,89 триллиона долларов. Это одиннадцатый год непрерывного роста, в результате которого доля военных затрат в мировом валовом внутреннем продукте (ВВП) поднялась до 2,5% — самой высокой планки с 2009 года. Несмотря на то, что темпы прироста оказались ниже рекордного скачка в 9,7%, зафиксированного годом ранее, замедление носит технический характер и продиктовано исключительно сокращением американского бюджета. Без учета США расходы остального мира выросли на 9,2%, что говорит о глубоких процессах милитаризации в других центрах силы.
«Большая тройка» и американский парадокс
Три ведущие военные державы — США, Китай и Россия — совокупно направили на оборону 1,48 триллиона долларов, обеспечив 51% мировых затрат. Вопреки общей тенденции, военные расходы США сократились на 7,5% до 954 миллиардов долларов. Ключевым драйвером этого падения стала административно-бюджетная пауза: в отличие от предыдущих трех лет, когда Вашингтон одобрил военную помощь Киеву на сумму 127 миллиардов долларов, в 2025 году Конгресс не санкционировал новых пакетов прямой финансовой военной поддержки Украины.
Однако эксперты SIPRI квалифицируют это снижение как краткосрочный тактический откат. Бюджетные предложения, одобренные на 2026 финансовый год, предполагают резкое увеличение расходов до уровня, превышающего 1 триллион долларов, с перспективой роста до 1,5 триллиона в 2027 году. Таким образом, стратегический тренд на наращивание американской военной мощи остается неизменным, будучи нацеленным на сохранение доминирования в Западном полушарии и сдерживание Китая в Индо-Тихоокеанском регионе.
Европейский ренессанс и бремя обороны НАТО
Главным бенефициаром глобального роста выступила Европа. Совокупные расходы региона взлетели на 14%, достигнув 864 миллиардов долларов, что стало самым резким годовым скачком для Центральной и Западной Европы со времен холодной войны. Этот рост подпитывается затяжным конфликтом на Украине и структурной перестройкой оборонной политики ЕС.
Расходы России увеличились на 5,9% до 190 миллиардов долларов, а ее военная нагрузка достигла 7,5% ВВП. Украина, занявшая седьмую строчку в мировом рейтинге, нарастила траты на 20% до 84,1 миллиарда долларов, что эквивалентно колоссальным 40% ВВП. Примечательно, что доля военных расходов в структуре государственных бюджетов обеих стран достигла исторических максимумов за всю историю наблюдений.
Среди европейских членов НАТО (29 стран) лидерство захватила Германия, чьи расходы подскочили на 24% до 114 миллиардов долларов, впервые с 1990 года преодолев планку в 2,3% ВВП. Значительный вклад внесла и Испания, увеличившая бюджет на 50% с превышением 2%-го целевого показателя. Давление Вашингтона с требованиями более справедливого распределения бремени в альянсе вкупе со стремлением к европейской стратегической автономии привели к тому, что 22 государства блока теперь тратят на оборону не менее 2% ВВП.
Ближневосточное угасание: перемирия и инфляция
В отличие от европейского театра, Ближний Восток продемонстрировал околонулевой рост военных расходов — плюс 0,1% до 218 миллиардов долларов. Завершение активной фазы войны в секторе Газа и достижение соглашения о прекращении огня с ХАМАС логично привели к сокращению израильского военного бюджета на 4,9% до 48,3 миллиарда долларов. Тем не менее, этот показатель все еще на 97% превышает уровень 2022 года.
Сокращение расходов Ирана второй год подряд (минус 5,6% до 7,4 миллиарда долларов) объясняется не столько пацифизмом, сколько жесткими экономическими ограничениями и высокой инфляцией, достигающей 42% в годовом исчислении. Аналитики SIPRI предупреждают, что официальная статистика Тегерана скорее всего существенно занижает реальный уровень расходов, так как не учитывает внебюджетные нефтяные доходы, направляемые на производство ракет и беспилотников Корпусом стражей исламской революции.
Таким образом, мир вступает в 2026 год в состоянии глубокой военной турбулентности. Если европейские страны вышли на траекторию долгосрочного перевооружения, а США готовятся к новому бюджетному скачку, то относительная стабилизация на Ближнем Востоке остается зыбкой, вуалируя непубличные военные инвестиции и сохраняющийся конфликтный потенциал.