Распродажа мирового долга спровоцировала обвал, который во Франции ощущается сильнее и быстрее, чем кто-либо ожидал. Доходность 10-летних облигаций страны поднялась до 4,96%, вплотную приблизившись к психологической отметке в 5% — максимальному уровню с июля 2002 года. За третий квартал доходность выросла на 66 базисных пунктов, что стало наиболее сильным ростом с конца 2022 года. Спред между доходностью французских OAT и германских Bunds — ключевой индикатор риск-премии, которую инвесторы требуют за владение французским долгом, — превысил 130 базисных пунктов, достигнув максимума с 2012 года, когда еврозона находилась в эпицентре долгового кризиса.
Бюджетный провал и потеря контроля над дефицитом
Правительство Франции оказалось неспособно удержать бюджетный дефицит в рамках заявленных целевых показателей. Изначально планировалось сократить дефицит до 5% ВВП в 2026 году, однако экономический спад и рост процентных расходов сделали эту цель недостижимой. Министр финансов Ролан Лескюр признал: «Пять процентов больше не вариант — мы закончим с дефицитом выше 5%». Аналитики прогнозируют рост дефицита до 5,4% ВВП по сравнению с 5,1% годом ранее.
В ответ правительство представило бюджетный план, предусматривающий «усилия» на сумму €54 млрд для сокращения дефицита до 5% ВВП к 2027 году. Премьер-министр Себастьен Лекорню обозначил намерение искать экономию в чувствительных статьях: пенсиях, заработной плате госсектора и оплате больничных. Однако реализация этого плана в условиях фрагментированного парламента, где уже два премьер-министра были отправлены в отставку за чуть более года, представляет собой крайне рискованную задачу.
Долговая нагрузка и процентное бремя
Долг Франции приближается к 120% ВВП, что почти вдвое превышает показатель Германии. Расходы на обслуживание долга в 2027 году достигнут примерно €91 млрд, превысив годовые бюджеты обороны и образования вместе взятые. Агентство Agence France Trésor планирует привлечь рекордные €340 млрд на долговом рынке в следующем году — примерно на 10% больше, чем в 2026 году. Столь масштабные заимствования в условиях растущей доходности создают эффект долговой спирали: чем выше ставки, тем дороже обслуживание долга, тем больше требуется заимствований.
Vanguard, управляющий активами на $12 трлн, предупредил, что Франция представляет собой «долгосрочный ухудшающийся кредит». Рейтинговое агентство Scope понизило суверенный рейтинг Франции с AA- до A+, сославшись на «продолжающееся ухудшение фискальных перспектив, характеризующееся устойчиво высокими дефицитами, растущими процентными расходами и увеличивающимся долговым бременем». Показательно, что доходность французских государственных облигаций в последние годы превысила доходность долговых обязательств крупных французских корпораций, таких как LVMH, с аналогичными сроками погашения — признак того, что суверенный долг Франции теряет статус «безопасного актива» в глазах инвесторов.
Политический тупик и фактор выборов 2027 года
Долгосрочная политическая траектория Франции остаётся крайне неопределённой. В мае 2027 года избиратели, разочарованные десятилетием центристского правления Эммануэля Макрона, выберут нового президента. Недавние опросы показывают, что всё может свестись ко второму туру между лидером крайне правых Марин Ле Пен и кандидатом от крайне левых Жан-Люком Меланшоном. По данным опроса Toluna-Harris, Ле Пен набирает 33–36% голосов в первом туре, тогда как Меланшон — 16–17%. В гипотетическом втором туре Ле Пен одержала бы победу над Меланшоном с результатом 69% против 31%.
Предложение Меланшона о возможной отмене части национального долга, held центральным банком, усилило опасения относительно отсутствия политической воли к сдерживанию заимствований. Vanguard предупредил, что президентская кампания может дополнительно омрачить перспективы государственных финансов, если кандидаты от крайне левых и крайне правых откажутся поддерживать непопулярные меры экономии.
Распространение кризиса за пределы Франции
Проблемы Франции имеют общеевропейское измерение. Евро находится на 16-месячном минимуме по отношению к доллару, а хедж-фонды увеличивают ставки против единой валюты. Количество крупных сделок, ставящих на ослабление евро, более чем вдвое превысило число ставок на его укрепление. В сентябре евро потерял 2,5% против доллара — худший месячный результат с июля 2025 года.
Главный экономист Societe Generale Михала Маркуссен отметила: «Это не сулит ничего хорошего для Европы. Риск заключается в том, что политическое пространство для продвижения европейской повестки дня сузится, и Франция здесь играет абсолютно ключевую роль». Опасность заключается в распространении кризиса на рынке облигаций на другие страны, размывании фискальных правил и ослаблении институционального лидерства в регионе, который и без того сталкивается с энергетической уязвимостью и войной у своих границ.
Внутреннее давление
На фоне рыночной турбулентности усиливается социальное напряжение. В последние дни студенческие протесты против ветхих школьных зданий и переполненности школ привели к столкновениям с полицией. В опросах долг резко вырос в списке проблем, рынки облигаций оказались на первых полосах газет, а правительственные чиновники предупреждают, что процентные платежи страны теперь превышают расходы на оборону или образование.
Рынки денег закладывают в котировки как минимум три повышения ставки Европейского центрального банка до конца 2027 года, что дополнительно увеличит стоимость обслуживания долга для наиболее закредитованных стран еврозоны, включая Францию и Италию. Аналитик ING Шарлотта де Монпелье констатирует: «На данный момент трудно увидеть очевидный катализатор для устойчивого сужения спредов. Принятие заслуживающего доверия бюджета на 2027 год, которое на данном этапе представляется очень сложным, могло бы обеспечить временное облегчение, но оно не решило бы структурных проблем, стоящих перед государственными финансами Франции».
Франция оказалась в точке, где фискальная несостоятельность, политическая фрагментация и рыночное давление образуют замкнутый круг. Без решительных структурных реформ и консолидации бюджета страна рискует не просто потерять статус второй экономики еврозоны, но и стать катализатором нового долгового кризиса в Европе — на этот раз масштабнее греческого.