Всего несколько месяцев назад аналитики предсказывали ценовой шок на фоне блокировки Ормузского пролива, а сегодня фьючерсы на нефть марки Brent нивелировали весь военный рост, потеряв 43% от максимумов конца апреля сообщает Bloomberg. Мирное соглашение между США и Ираном, открывшее Ормузский пролив, запустило волну предложения, которая уже превышает текущий спрос, а ведущие инвестиционные банки — от Morgan Stanley до Goldman Sachs — предупреждают о риске переизбытка сырья в 2027 году.
Источник: ICE Futures EuropeОт дефицита к избытку: анатомия разворота
Драматическая смена конъюнктуры стала возможна благодаря сочетанию трех факторов.
Первое — разблокировка Ормузского пролива. После подписания меморандума между США и Ираном в середине июня судоходство через ключевую артерию мировой нефтяной торговли восстановилось примерно на 50% от довоенного уровня. Это высвободило более 60 млн баррелей нефти, которые были заблокированы в проливе с начала конфликта в феврале. Саудовская Аравия и ОАЭ уже вернулись к довоенным объемам экспорта, а иранская нефть, годами находившаяся под санкциями США, получила временные послабления и вновь выходит на рынок.
Второе — слабость физического рынка. Сорта нефти, традиционно ориентированные на китайских покупателей, обвалились до исторических минимумов. Оманская сырая нефть торгуется с дисконтом в $4 к эталонному Dubai — максимальное падение с 2020 года. Партия конголезской нефти Djeno не находит покупателя даже при скидке в $14 к Brent — рекордный показатель. Ключевая причина — Китай, который сократил импорт примерно на 5 млн баррелей в сутки по сравнению с довоенными уровнями, так и не вернулся на рынок в значимых объемах.
Третье — сохранение «военных» механизмов компенсации. Рынок продолжает функционировать с учетом инструментов, созданных во время кризиса. США ускорили высвобождение 400 млн баррелей из Стратегического нефтяного резерва, и эти поставки продолжают поступать на рынок даже после устранения дефицита. Саудовская Аравия увеличила прокачку по трубопроводной системе Восток-Запад в Красное море, а ОАЭ — экспорт через порт Фуджейра, создав альтернативные маршруты, которые теперь работают параллельно с открывшимся проливом.
Прогнозы: Brent может уйти к $50–60
Инвестиционные банки один за другим пересматривают ценовые прогнозы в сторону понижения. При этом Morgan Stanley понизил прогноз второй раз за две недели, а JPMorgan ожидает снижения Brent до $78 за баррель к концу года.
ОПЕК+ перед дилеммой: сокращать добычу или воевать за долю рынка
Для стран ОПЕК+ наступает момент истины. Если раньше их главной задачей было восстановление производства после военного коллапса (добыча картеля в июне оставалась на 28% ниже февральских уровней), то теперь в повестку выходит вопрос о готовности сокращать добычу для поддержания цен.
Аналитики Rystad Energy предупреждают: «Настоящий вызов наступит, когда потоки нормализуются, запасы восстановятся, и группе придется перейти от наращивания добычи к защите рынка. Тогда вопрос будет не в том, сколько ОПЕК+ может производить, а в том, кто готов сокращать».
Дополнительный риск — возможный развал соглашения. Если Иран, получивший санкционные послабления, откажется брать на себя обязательства по ограничению добычи, другие участники (в частности, ОАЭ, уже вышедшие из жестких квот) могут потребовать аналогичных условий. Это создает угрозу ценовой войны и неконтролируемого роста добычи на фоне перепроизводства.
Россия: двойной удар по бюджету
Для России последствия мирного соглашения носят двойственный, но в целом негативный характер.
Цена российской нефти Urals уже обвалилась до $50 за баррель, тогда как в апреле, в разгар войны, она достигала $116. При этом российским экспортерам приходится предлагать скидку в $22 за баррель, чтобы найти покупателей. Впрочем, аналитики отмечают, что снижение ставок фрахта может несколько сократить дисконт Urals к Brent, однако это компенсирует лишь малую часть общей коррекции мировых цен.
Одновременно с падением экспортных доходов Россия сталкивается с внутренним дефицитом топлива из-за ударов по НПЗ, что вынуждает власти вводить запреты на экспорт бензина и даже рассматривать импорт из Азии. В результате бюджет теряет доходы сразу с двух сторон: снижаются поступления от экспорта, и растут расходы на компенсацию внутреннего дефицита и восстановление инфраструктуры.
Факторы неопределенности
Несмотря на доминирующий «медвежий» настрой, рынок сохраняет потенциал для коррекции. Аналитики выделяют три ключевые переменные :
1. Хрупкость мирного соглашения — конфликт может возобновиться, вернув военную премию в цены.
2. Поведение Китая — если Пекин вернется к довоенным объемам импорта, избыток может быстро трансформироваться в дефицит.
3. Восстановление стратегических резервов — страны-потребители могут начать активно закупать нефть для пополнения запасов, что создаст дополнительный спрос.
Кроме того, рынки нефтепродуктов выглядят сильнее сырой нефти: дизельное топливо в Европе торгуется с премией почти в $50 к Brent из-за опасений по поводу падения российского экспорта, а бензиновые запасы в США остаются ниже сезонных норм.