Удары украинских дронов по российской портовой и энергетической инфраструктуре на Балтике всё чаще сопровождаются нарушением воздушного пространства соседних стран ЕС и НАТО, порождая двойственную реакцию — стратегическую солидарность с Киевом при жёсткой защите собственных границ.
Премьер-министр Эстонии Кристен Михал 4 мая на саммите Европейского политического сообщества в Ереване прямо подтвердил легитимность атак. «Для нас совершенно понятно, что Украина защищает себя и уничтожает российскую машину по накачке денег, включая различные портовые сооружения для самообороны», — заявил он, возложив вину на Кремль, который бьёт по гражданским объектам. Одновременно Михал признал технологическую уязвимость систем мониторинга и перехвата низколетящих беспилотников и сообщил, что Эстония закупает новые радиолокационные системы, уже располагая определёнными средствами ПВО.
Более сдержанную позицию занял премьер-министр Финляндии Петтери Орпо. В разговоре с Зеленским он подтвердил понимание права на самооборону, но назвал нарушения неприемлемыми. «Наша просьба в том, чтобы обломки с войны не попадали в наше воздушное пространство», — передаёт его позицию YLE. Инцидент 3 мая стал уже пятым с конца марта. Зеленский со своей стороны предложил Финляндии «Drone Deal» — соглашение о совместном производстве и обмене опытом, переводя проблему в технологическую плоскость.
Непосредственными поводами для беспокойства стали несколько событий. В марте украинский дрон задел дымоход эстонской электростанции, вызвав общенациональную рассылку экстренных SMS. Рано утром в минувшее воскресенье беспилотники вновь вошли в воздушное пространство Эстонии и Финляндии, на этот раз без ущерба.
Реакция Москвы
Официальный представитель МИД Мария Захарова охарактеризовала действия стран как «пособничество терроризму», а секретарь Совбеза Сергей Шойгу обвинил их в помощи в организации полётов. Еврокомиссия и представители балтийских государств категорически отвергли эти обвинения, назвав их пропагандистской кампанией.
Инциденты обнажили дилемму: чем активнее конфликт проецируется на сопредельные территории, тем острее для союзников Киева необходимость найти формулу солидарности, при которой военная поддержка не превращается в импорт нестабильности.