Утверждение Европейским Союзом 20-го пакета санкций в отношении России спровоцировало резкую эскалацию в и без того напряженных торговых отношениях между Брюсселем и Пекином сообщает Politico. Включение в санкционные списки китайских юридических и физических лиц вызвало беспрецедентно жесткую реакцию Министерства коммерции КНР, свидетельствующую о готовности Китая перейти от дипломатических нот к практическим шагам по защите национального бизнеса.
Юридическая коллизия: экстерриториальность против суверенитета
Центральным элементом конфликта является применение так называемой «юрисдикции длинной руки» (long-arm jurisdiction). Официальный представитель Министерства коммерции КНР акцентировал, что Китай последовательно отвергает односторонние санкции, введенные в обход Совета Безопасности ООН. С точки зрения международного права, позиция Пекина базируется на неприятии экстерриториального применения национальных законодательств, когда ограничения затрагивают субъекты, не находящиеся под прямой юрисдикцией ЕС.
Брюссель, в свою очередь, обосновывает свои действия необходимостью предотвращения обхода рестрикций (circumvention of sanctions). В рамках 20-го пакета Совет ЕС утвердил внесение в черный список 6 китайских компаний. Среди фигурантов — структуры, специализирующиеся на электронных компонентах, полупроводниках и решениях для беспилотных летательных аппаратов (БПЛА). В частности:
- Brightmile Ltd;
- Yangzhou Yangjie Electronic Technology Co., Ltd.;
- ETS Solutions (China) Ltd.;
- Hunan Haotyanyi;
- Beijing Xichao International Trade Co., Ltd.;
- Shenzhen Yidian Aviation Technology Co., Ltd.
Евросоюз классифицирует данные компании как звенья цепочек поставок продукции двойного назначения (dual-use goods) для российского военно-промышленного комплекса. Более того, европейские аналитики связывают значительную долю общих схем обхода санкций с юрисдикциями материкового Китая и Гонконга.
Фактор «разрушенного консенсуса» и торгового фона
В заявлении Минкоммерции КНР подчеркивается, что действия ЕС «противоречат духу консенсуса», достигнутого на высшем уровне, и наносят серьезный урон взаимному доверию. Эта риторика накладывается на незаживающую торговую рану — антисубсидиарное расследование в отношении китайских электромобилей (BEV).
Параллельно с санкционным кризисом продолжается диалог по ценовым обязательствам в рамках спора о субсидиях на электрокары. ЕК разработала механизмы минимальных импортных цен для китайских производителей, что должно заменить действующие компенсационные пошлины. Однако атмосфера резко ухудшилась: точечные санкции против китайских технологических компаний воспринимаются Пекином как демонстративный недружественный шаг, сводящий на нет попытки перезагрузки торговой повестки.
Инструментарий возможного ответа
Формулировка о «необходимых мерах для решительной защиты» открывает широкий спектр потенциальных контрмер. Китай исторически использует асимметричные ответы в торговых войнах, включая нетарифные барьеры и «экспортный контроль в интересах национальной безопасности». Примечательно, что действия ЕС по включению китайских компаний в санкционные списки уже спровоцировали «зеркальные» шаги: ранее китайская сторона вносила европейские оборонные и аэрокосмические компании в собственные рестрикционные перечни, ограничивая для них доступ к критически важным редкоземельным материалам и комплектующим.
В отличие от западной практики условно «умных санкций», Пекин может применить точечные ограничения в отношении конкретных отраслей, где позиции ЕС уязвимы — от компонентов для зеленой энергетики до продукции точного машиностроения. Принцип «вся ответственность за возможные последствия полностью ляжет на ЕС» сигнализирует об отказе от тактики невмешательства в пользу проактивной защиты «законных прав и интересов китайских предприятий».
Геоэкономические последствия
Эскалация создает риск фрагментации и без того хрупких глобальных цепочек поставок. Включение в санкционные списки конкретных юридических лиц ставит перед транснациональными корпорациями сложную задачу compliance-менеджмента: необходимо проверять контрагентов на предмет отсутствия связей с фигурантами списков ЕС, одновременно не нарушая законодательство КНР о противодействии иностранным санкциям. Для бизнеса это означает рост транзакционных издержек и юридических рисков при работе на китайском направлении.
Краткосрочная перспектива указывает на дальнейшую эскалацию. МИД КНР и Министерство коммерции синхронизировали позиции: от Брюсселя требуют немедленного исключения компаний из списков. Однако с учетом приближающегося пересмотра ограничительных мер ЕС (обычно проводящегося раз в полгода) пространство для дипломатического маневра сужается. Если Брюссель сохранит санкционный статус перечисленных компаний, ответные шаги Пекина могут затронуть не только политический, но и сугубо коммерческий сегмент двусторонней торговли, объем которой превышает 800 миллиардов евро в год.