Пенитенциарная система Франции переживает беспрецедентный по масштабам кризис. По состоянию на 1 апреля 2026 года в учреждениях содержалось 88 419 заключенных при проектной вместимости чуть менее 63 500 мест. Плотность заполнения достигла 137,5%, причем в домах предварительного заключения этот показатель местами превышает 165%. Франция занимает третье место в Европе по уровню переполненности тюрем, уступая лишь Словении и Кипру — странам с несопоставимо меньшим масштабом пенитенциарной системы.
Динамика ухудшения ситуации носит устойчивый характер. Численность заключенных увеличивается примерно на 200 человек в неделю, и, по прогнозам национального секретаря UFAP-UNSA Вильфрида Фонка, символический порог в 90 000 человек будет преодолен уже к сентябрю текущего года. По состоянию на начало марта почти 7 000 заключенных были вынуждены спать на матрасах, размещенных прямо на полу камер — эта практика, изначально считавшаяся временной, де-факто превратилась в системную норму.
Кадровый дефицит усугубляет картину: по оценкам профсоюзов, в системе насчитывается около 5 000 вакантных должностей надзирателей. К этому добавляется абсентеизм, вызванный профессиональным выгоранием: сотрудники проводят на службе больше времени, чем дома, и, по свидетельству бригадир-шефа Самира из тюрьмы Нантера, нередки смены, когда вместо 15–20 человек работают 5–6.
Забастовка 27 апреля: масштаб и требования
27 апреля 2026 года профсоюз UFAP-UNSA Justice инициировал общенациональную забастовку с блокированием пенитенциарных учреждений под лозунгом «Никто не входит, никто не выходит». К акции присоединились CGT-Pénitentiaire и SPS-CEA, однако крупнейшая организация надзирателей FO Justice от участия воздержалась, сочтя стратегию блокирования «демагогической» при признании серьезности кризиса.
По оценкам, забастовки затронули около 80 из примерно 190 учреждений страны. В регионе О-де-Франс из 17 тюрем были закрыты 14. Меры варьировались от остановки трансферов заключенных до ужесточения процедур досмотра и отмены свиданий.
Александр Каби, генеральный секретарь UFAP-UNSA Justice, охарактеризовал ситуацию как «катастрофическую», подчеркнув: «Мы тянем эту лямку годами, и сегодня система больше не выдерживает».
Правительственный ответ: Закрытое число и политика удалений
Министр юстиции Жеральд Дарманен предпринял ряд шагов, призванных продемонстрировать реакцию государства на кризис. Ключевой инициативой стало предложение о введении "закрытого числа" — механизма, ограничивающего прием новых заключенных при достижении предела вместимости учреждения. Данный инструмент, хорошо известный по опыту Германии, предполагает, что новые поступления должны балансироваться освобождениями. Профсоюзы встретили инициативу сдержанно: «Все, что делается для облегчения положения учреждений, идет в правильном направлении», однако на момент забастовки эта норма не была зафиксирована в проекте закона об исполнении наказаний, который может увидеть свет к лету.
Параллельно Дарманен активизировал политику удаления иностранных заключенных. Эксперты, однако, отмечают, что эффект этой меры ограничен, поскольку затрагивает лишь незначительную долю заключенных. Доля иностранцев в тюремном населении сократилась с 26% на момент прихода Дарманена в Вандомский дворец в конце 2024 года до 24% (21 329 из 88 419 заключенных по состоянию на 1 апреля 2026 года).
В части наращивания инфраструктуры министерство анонсировало создание 3 000 дополнительных мест в модульных пенитенциарных блоках, половина из которых должна быть введена к 2027 году. Прогресс, впрочем, остается медленным: из 15 000 новых мест, обещанных по национальному плану 2018 года, реализовано менее трети.
Законодательный контекст: реформа SURE
Кризис пенитенциарной системы разворачивается на фоне масштабной реформы уголовного правосудия. 18 марта 2026 года правительство внесло в Сенат законопроект SURE (Sanction Utile, Rapide et Effective) — «Полезное, быстрое и эффективное наказание». Документ предусматривает:
- отмену освобождения от наказания и его отсрочки: каждое правонарушение должно систематически влечь назначение санкции (статья 1);
- ограничение условного осуждения (sursis simple) только лицами с чистой криминальной историей, с автоматической отменой при совершении повторного правонарушения (статья 2);
- отказ от обязательной корректировки приговора до его исполнения: назначенное наказание исполняется в том виде, в котором оно вынесено (статья 3);
- восстановление «сверхкоротких» сроков заключения — менее одного месяца (статья 4);
- введение процедуры CRPC criminelle — аналога сделки о признании вины для уголовных преступлений (статья 9).
Критики указывают, что значительная часть этих мер направлена на ужесточение системы, что может дополнительно увеличить тюремное население и войти в противоречие с заявленной целью борьбы с переполненностью.
Стратегическая дилемма
Французская пенитенциарная система оказалась в структурной ловушке. С одной стороны, реформа SURE и общий политический тренд ориентированы на ужесточение уголовной политики и расширение практики реального лишения свободы. С другой — инфраструктурные и кадровые ресурсы системы практически исчерпаны.
Профсоюзы настаивают на том, что без системного развития альтернативных мер — электронных браслетов, пробации, общественных работ — давление на учреждения будет только нарастать. Пока же, по выражению Александра Каби, «единственный способ сбросить давление — это ограничить входящий поток». Вопрос о том, найдет ли правительство политическую волю для такого ограничения в условиях, когда законодательная повестка движется в противоположном направлении, остается открытым.